JOURNALCHIK.RU
2022.03.31 18:57

Александр Дугин: «Солнечный» Путин победил «лунного»

Александр Дугин

— Александр Гельевич, я перечитывала одно из ваших интервью про существование двух Путиных. «Солнечного» и «Лунного». «Солнечный» — это Крымнаш, восстановление евразийской империи, мессианство. «Лунный» — рациональный практик, реалист, сторонник капиталистической экономики, оглядывающийся на коллективный Запад. Вы сетовали тогда, что Путин никак не выберет «солнечный» путь, предпочитая совмещать. И как сегодня — выбор сделан?

— Да, безусловно, победил «солнечный» Путин и то, что так будет, я говорил не год назад, а много лет подряд. У меня даже книга вышла об этом, «Путин против Путина», посвященная главному парадоксу российской политики — она была переведена на многие языки и в ней я подробно излагаю свою теорию.

В исторической науке есть интересный автор Эрнст Канторович, он написал исследование «Два тела короля». Речь идёт о том, что любой великий правитель всегда двойственен. С одной стороны, физической — он, безусловно, человек, а с другой — он исторический деятель, часть непрерывного исторического процесса. Как человек он может думать по-одному, а как исторический деятель, от которого зависят судьбы народов и государств, поступать совсем иначе.

Эта двойственность создаёт глубочайшее напряжение, драму правителя, и характерна для самых разных политических режимов. Не важно, имеем ли мы дело с демократией, как в случае с Черчиллем или Рузвельтом, или с монархией, как при Иване Грозном или Николае Втором. Это раскол, который возникает в душе и в сердце, в сознании властелина, когда он по-настоящему осознаёт свою ответственность перед историей, когда от его действий, его решений с опорой на самого себя и свою судьбу, на глубины своего «Я» зависит будущее человечества.

Человек обычный, нормальный, поступает рационально, по инерции — это я называю «лунной» стороной. Он адаптируется к обстоятельствам и признаёт правила игры, следует моральным и этическим нормам.

«Солнечное» же начало заставляет его совершать великое деяние. В образе нашего президента это выразилось очень ярко.

С одной стороны, Путин предан суверенитету России как государства, но с другой, рациональной, думаю, он прекрасно понимал, какие последствия вызовет упорное настаивание на своей позиции. В этом отношении «солнечное» начало Путина чрезвычайно трагично, потому что предполагает борьбу с идеями и ценностями Запада. Но Россия все-таки перешла через Рубикон, чему лично я очень рад.

— Но что послужило причиной столь кардинальной смены курса? Ведь ещё в декабре мы все вместе шли в «цифровой концлагерь», вводили едва ли не единогласно по регионам QR-сертификаты, как на Западе, и, в общем-то, ничто не предвещало разрыва с Западом и их проектами. Такое впечатление, что произошли какие-то события, о которых мы не знаем…

— Я думаю, все 22 года российской политики, связанные с правлением нашего президента, у него оставалось стремление любой ценой сочетать несочетаемое. С одной стороны, интеграция в глобальную мировую систему и выполнение всех ее требования — вхождение в ВТО, ВОЗ, принятие либеральной модели экономики, цифровизация, включение в интернациональные правозащитные институции. А с другой — укрепление и усиление суверенитета России.

При этом в военной сфере мы оставались независимыми и продвигали свои интересы, к примеру, отстаивали территориальную целостность во второй чеченской кампании, укрепляли центральную власть и противодействовали сепаратизму внутри России. Эти две задачи, «лунная» и «солнечная», были в принципе не сочетаемы друг с другом. До какого-то момента обе линии были принципиально важны для нашего президента, но внутренний конфликт нарастал. Я думаю, что в целом относительное равновесие сохранялось до 22 февраля 2022 года.

— Подождите, но учения «Союзная решимость-22» на границе с Украиной начались раньше 22 февраля, то есть ни о каком внезапном начале спецоперации говорить в принципе нельзя?

— На самом деле два этих плана — «лунный» и «солнечный», не лежали на одном уровне. Либерализация и участие в международных процессах — это был один уровень, а военно-стратегическая защита наших национальных интересов — другой. Эти уровни не пересекались, насколько я понимаю, но в какой-то момент наше руководство увидело, что следующим шагом будет нападение украинского режима на Донбасс и на Крым с поддержкой Запада, а концентрации войск на нашей собственной границе совершенно недостаточно для того, чтобы предотвратить это нападение, поэтому без специальной военной операции сохранить суверенитет России было невозможно.

— Так Украина собиралась напасть на Донбасс или на Россию?

— Успех операции на Донбассе, если бы Киев ее начал первым, привёл бы при нынешнем украинском режиме к неизбежной атаке на Крым и подключению войск НАТО. Вначале напала бы на Донбасс, потом на Россию… Такие планы были.

— Но как быстро они могли реализоваться? Через день? Неделю? Месяц?

— Я не в курсе. Но у меня нет никаких оснований не доверять нашему руководству, которое говорит об этих планах.

— Как мы видим, ни Запад, ни НАТО, напрямую так до сих пор и не вмешались в происходящее. Хотя по идее имели все возможности сделать это. Мало того, у них был повод — ведь это Россия начала спецоперацию. Однако они не спешат помогать Украине военной силой или закрывать небо своими ПВО. Откуда тогда уверенность, что они помогли бы Украине при любом другом раскладе?

— Они хотели напасть чужими руками. Они хотели натравить украинский фашистский режим на нас.

Почему они не нападают сами прямо сейчас? Думаю, время ещё не пришло, они сейчас наблюдают, как продвигаются наши успехи и резервируют возможность перевести эскалацию конфликта на новый уровень. Я думаю, они полагают, что те меры, те санкции, которые им удалось ввести против России, воспользовавшись нашим превентивным, самостоятельным, предвосхищающим, предупреждавшим началом специальной военной операции, сработали. Они полагают, что у них появился шанс победить Россию не в прямом смысле, так как это невозможно, а задавить и заставить сдаться путём исключения из своей глобальной системы.

Они верят, что, изолировав нас отовсюду, куда прежде так старательно интегрировали, выбросив из своей цивилизации, они заставят Россию перестать существовать.

Да, есть блага, к которым привыкли российские обыватели, их приучали, подсаживали на эти жизненные протоколы. Думаю, что Запад полагает, что шагов по изоляции России вполне достаточно. Что прямые военные действия и конфронтация с НАТО не дадут нужных эффектов.

После того, как наш президент перешёл Рубикон, все противоречия, которые были заложены в этой двойственной модели, вскрылись. Та система несла в себе внутренний яд, который — по крайней мере в долгосрочной перспективе — убивал наше общество, но имела в себе и здоровую военно-стратегическую составляющую. Глобализация была инструментом однополярного мира, она стремилась усилить гегемонию Запада и ослабить всех тех, кто вовлекся в этот процесс. Видимо, руководству страны до последнего не было очевидно, что глобалисты нас используют.

— Кстати, у Китая как-то получилось не быть используемым.

— Да, у Китая до какого-то момента прекрасно получалось и соблюдать суверенитет, в частности, в Интернете, и пользоваться открытыми возможностями глобализации. Но мы разные. То, что получилось у Китая, у нас  — нет.

— У нас разный культурный код, прежде всего, как мне кажется. Китайцам легко подчиняться власти. Хотя бы потому, что в конфуцианстве изначально заложена идея государственного порядка, где правитель — отец нации и все должны его любить просто по факту. Где личность и ее интересы не главное, по сравнению с интересами общества.

— Да, вы правы, у них есть единая культура и, что гораздо более важно, — особая централистская политическая система с полным контролем Компартии. Она не столько капиталистическая или социалистическая, сколько китайско-коммунистическо-конфуцианская.

Может быть, потому, что в России нет реальной идеологии, здесь не было и жесткой линии на отвержение ядовитых сторон глобализации. Но, конечно, у нас есть предпосылки для того, чтобы быть как Китай. Кстати, сегодня и Китай, как и Россия, входит в конфронтацию с глобалистами. Все это совершенно очевидно. Следует объединить и сочетать опыт Китая и России, строя многополярный мир. Следует дружить с Китаем.

— А зачем это Китаю?

— Потому что Китай смотрит на нас с глубоким уважением, так как мы в некоторых отношениях ему не уступаем. Например, у нас есть великий русский народ, который сплотил все остальные народы, есть единая история, есть сильная идентичность. «Солнечный» мир, в который мы все сейчас входим, может быть разнообразным.

— А кто строит «солнечный» мир? Извините, но лица все те же, должности те же, что и при «лунном». Люди, которые были у власти и равнялись на Запад, сейчас говорят прямо противоположные лозунги. Только что Чубайс уехал в Турцию…

— Не надо спешить. Необратимый сдвиг тектонических плит истории, возвращение к подлинной России, произошёл всего месяц назад, все только начинается. А бегство Чубайса на самом деле — жест символический. «Чубайс улетающий» — это символ.

— Так он прекрасно себя чувствует. Деньги из банкомата снимает.

— Не надо быть кровожадными. Сбежал — и бог с ним. Важно провести в обществе некоторую амнистию. Если тот, кто был либералом вчера, сегодня уже не либерал, а горячо поддерживает специальную военную операцию и президента, значит, он на нашей стороне. Пусть бежит Чубайс, пусть Дуня Смирнова бежит вместе с ним.

Для русского человека важно одно — чтобы зла не было. Русские люди очень добрые. А если некоторые чиновники продолжат заниматься саботажем, значит, с ними будут поступать так же, как с нацистами из батальона «Азов» (признан в России террористическим и запрещен — «МК»). Но сегодня у каждого человека есть возможность стать русским, и не надо его лишать этой возможности.

— Это самый главный вопрос, который я хотела бы вам задать. Вы — идеолог того самого Русского мира, про который все говорят?

— Я не отказываюсь от того, что я идеолог Русского мира. Но это не противоречит и евразийству, которого я также придерживаюсь. Больших сторонников Русского мира, чем русские евразийцы, и представить сложно.

Именно евразийцы справедливо и правильно настаивали на том, что Россия — самостоятельная цивилизация, что русская идентичность не национальна, не этническая, это культурный тип, открытая идентичность. Это в каком-то смысле империя, которая вобрала в себя все.

Ее центр — русский народ. И он открыт для тех народов, которые сочетают свою судьбу с судьбой русского народа, чтобы они получали достойную и полноценную возможность соучастия в нашей судьбе. К этому я пришёл ещё в 80-е годы, изучая и исследуя судьбу России. К началу 90-х мое мировоззрение было отточено, стало моей собственной истиной и жизненной программой.

— И вы с тех пор, с начала 90-х, не менялись?

— Да, свои принципы я изложил в начале 90-х в серии трудов. Они переведены на множество языков. До меня это естественные вещи, и очень многие события, которые происходят сейчас, я описывал в деталях ещё тридцать лет назад.

Я всегда считал, что главная моя идея и идея моего народа — это идея великой свободной и независимой Руси, России как цивилизации. И я как философ призван вглядываться в те глубины Русского начала, которые мне посчастливилось нести в себе. Мне прозрачна логика русской судьбы.

— И что это?

— Это безусловно утверждение России как самостоятельной цивилизации со своими традиционными ценностями. И она не будет полноценной, пока мы не объединим всех восточных славян и всех евразийских братьев в единое большое пространство. Все вытекает из этой логики судьбы — и Украина тоже.

— А если кто-то не захочет добровольно быть частью нашей судьбы?

— Иногда встать на правильный путь бывает сложно. На каждом критическом этапе истории мы то теряли западно-русские территории, то восстанавливали наше единство заново, осада Киева — это вообще константа русской истории.

— Осада Киева — сейчас или в средневековье?

— Осада Киева — всегда. Это разные уровни одного и того же узора. Вы знаете, как давно мы воюем за Киев с западно-русскими княжествами?

— Лет семьсот?

— С нашего русского средневековья. У нас был конфликт между великороссами и галичанами за Киев. На Западной Руси формировалась близкая к католической и польской идентичность и культура, а в Восточной Руси с момента ее возникновения с великого князя Андрея Боголюбского можно увидеть прообраз Великой Евразийской империи, которой стали мы. И поэтому Киев будет наш.

— Как выразился недавно патриарх Кирилл, борьба идёт на метафизическом уровне?

— Метафизический и физический уровень бытия гораздо теснее связаны, чем мы можем думать. Для меня не имеет никакого значения, когда и что было или будет. Поэтому я и способен увидеть события, ещё не случившиеся.

Так вот, осада Киева — это борьба за объединение восточных славян и создание суверенной цивилизации Русского мира, которая направлена против Запада. Но всегда Запад — вечно — использует западно-русских коллаборационистов, начиная с поддержки, посылки короны Даниилу Галицкому папой римским в 1253 году. А в критический момент Запад всех предает. Все, конечно, помнят, знаменитую гоголевскую фразу: «Помогли ли, сынку, твои ляхи?» — и эта фраза повторяется снова и снова сквозь века, и сегодня тоже. У Зеленского можно спросить.

— Но, помимо Зеленского, на Украине проживают 40 миллионов человек. Спецоперация, которая сейчас ведётся, происходит в русскоязычных районах Украины. Здесь живут русские, здесь говорят на русском языке. Харьков, Мариуполь… 

Как объяснить русской матери, потерявшей свой дом, своего ребёнка, видящей все ужасы разрушения и бомбежек, что все это сделано для ее же блага? Только не на метафизическом, а на конкретном плане — за что она страдает?

— Есть люди, которые думают и стремятся к постижению истины, а есть люди, которые решают некоторые технологические проблемы по воссоединению. В 2014-м году мне было понятно, что происходит и что ей сказать. Улицы Харькова в 2014-м были завешаны листовками с моими высказываниями и цитатами, мои портреты висели на здании городской администрации.

— Да, и русские добровольцы ехали на Донбасс с вашими идеями о Русском мире, но сейчас на дворе 2022 год. Дома русскоязычных украинцев были разрушены не восемь лет назад, а сейчас.

— Есть ветхозаветный пророк Иеремия. Он известен своим плачем. Вот я могу сказать, что состояние моей души с 2014 по 2022 год — это плач Иеремии по Русскому миру. У меня разрывалось сердце относительно того, что нам надо было сделать.

Конечно, сейчас мы находимся в трудной ситуации, и многие возможности мягких решений уже утрачены. Я не знаю, кто виноват. Так же, как я не знаю, кто виноват в падении Трои…

— Так как объяснить русской матери из Мариуполя, что все происходящее —  благо?

— Смерть близких людей — страшное горе. Объяснить сейчас многое практически невозможно. Мы объясним все это потом, когда освободим Украину. Вот когда Мариуполь будет наш, тогда ваш вопрос приобретет актуальность. Сейчас наш план — победить.

Как только над Херсоном и Новороссией взмывает флаг Восточной Украины, России, свободы и независимости, как только будут освобождены Донецкая и Луганская области, будут созданы Херсонская, Николаевская, Запорожская, Одесская, Днепропетровская и другие республики — после этого мы сразу начинаем объяснять.

— Игорь Стрелков, первый министр обороны ДНР, ваш ученик, кстати, как и Александр Бородай — первый глава ДНР. Где вы и они были в 2014 году, понятно, а где потом — все восемь лет?

— До того, как было принято решение об обстановке Русской Весны, я не уходил с телеканалов. После я исчез. Меня бросили в некую социальную тюрьму, в изгнание, тем не менее я продолжал делать то, во что я верил.

Я следовал той логике, о которой вам и говорил. Я всегда с конца 80-х был абсолютно убеждён в приходе такой фигуры, как Путин, задолго до того, как он пришел. И когда были только Ельцин и Чубайс.

Но я знал, что придет избавление. И появится «человек судьбы», который воссоединит Русский мир.

Мой друг — французский писатель, мистик, поэт Жан Парвулеско, ныне покойный, написал потрясающую книгу «Путин и Евразийская империя», Жан по ряду признаков предрёк, что Путин — тот, кто нужен России. Ещё до его появления он говорил о том, что придёт из среды военных и спецслужб великий лидер, который восстановит древнюю русскую цивилизацию.

— И еще «установит имперскую эсхатологическую волю над пространством от Атлантического до Тихого», я прочитала. 

— С прежним, старым миром связи разорваны необратимо. Специальная военная операция — необратима. Я хотел бы, чтобы все это произошло в 2014-м году, но тогда бы мы не исчерпали весь потенциал «лунности».

— А теперь исчерпали весь?

— Да, теперь весь.

— А победим когда? Ваш ученик Стрелков жалуется, что слишком долго все продвигается, что требуется немедленная мобилизация, в том числе и человеческих ресурсов. Но согласятся ли русские люди не просто на диване поддерживать президента, а с оружием в руках сражаться за русскую идею и, может быть, даже погибнуть?

— То, как свои мысли и взгляды Стрелков излагает последние 8 лет, для меня категорически неприемлемо. Понятно, что он тоже болен Русским миром, и это его плач, но форму, в которую он это облекает, я принять не могу.

А по сути он прав. Военно-техническая сторона специальной военной операции — не сфера моей компетенции — как она идёт, по какому плану, я не знаю, но, в любом случае, мобилизация народа во всех смыслах неизбежна. Мы недооцениваем пассионарность русского человека. Он дышит только тогда, когда приобретает «солнечное» начало.

— Так, может быть, Путину стоит обратиться к нации, чтобы его поддержали?

— В ближайшее время поддержка Путина и так будет тотальной. Чубайс уехал, значит, власть теперь вместе с народом. Когда народ освободится из того подполья, в которое его загнали, и власть с неизбежностью обратиться к русскому народу, тогда русские покажут, какие они и что могут.

— Мы — мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути?

— Да, стоит Путину сказать: русский, вставай, ты теперь по-настоящему нужен, и народ непременно откликнется.

Спецоперацию не должно вести только государство, она должна стать воистину народной. Пока русский народ до конца не включился. Без мобилизации русского народа, без объяснения ему его исторической миссии, без пробуждения его глубинного начала, без этих слов «братья и сестры», обойтись невозможно.

«Вставай, русский народ, пробуждайся, ты призван совершить великие деяния…» Все твои предки, все поколения шли к этому моменту, к этому столкновению с нашим онтологическим врагом. Правда и Бог на нашей стороне. Мы боремся с абсолютным Злом, воплощенным в западной цивилизации, ее либерально-тоталитарной гегемонии, в украинском нацизме. Мы были созданы ради этой миссии. Вот, что сейчас необходимо — необходим зов.

— В одном из ваших предыдущих интервью вы говорите о неизбежности некой катастрофы, которая может погубить большую часть человечества. Как мы видим, уже открыто обсуждается раньше немыслимое, возможность применения ядерного оружия — словно того чеховского ружья на стене, которое должно выстрелить. Вам не страшно?

— Мы все время балансируем на волоске. Любое оружие создаётся для того, чтобы выстрелить.

— А не для соблюдения баланса сил? Я не стреляю, вы не стреляете, никто не стреляет.

— Правильно. Нам объясняли, что ядерное оружие — это оружие, которое нужно, чтобы не стреляло другое оружие, это метод сдерживания и его не применяли в обычных войнах, войнах средней интенсивности, но ядерное оружие при определённых обстоятельствах, если речь идёт о столкновении цивилизаций, может превратиться и в вооружение нападения.

Естественно, Россия никогда первой этого не сделает. Потому что наше ядерное оружие несёт мир, а их ядерное оружие чревато агрессией. Но я не говорю, что ядерная катастрофа неизбежна.

— Очень бы хотелось ее избежать.

— Думаю, сейчас мы с вами не можем повлиять на решение, начнётся уничтожение человечества или нет.

— «Точка невозврата» — она уже пройдена или ещё нет?

— Думаю, вступление НАТО в войну на стороне Украины будет такой точкой.

— И тогда все?

— Мне кажется люди, которые представляют Вашингтон, балансируют между маниакальной яростью и некоторым рационализмом. Когда ярость преобладает, это они призывают уничтожить Россию ядерным оружием.

— А по-моему, у нас по телевизору тоже призывают его применить. Сама слышала в программе у Соловьева.

— Думаю, есть разные послания, которые власть хочет передать другим странам посредством ТВ. Но я глубоко убеждён, что решение об уничтожении человечества могут принять только США.

Мне кажется, что я понимаю логику «солнечного» правителя, он очень не хотел того, что случилось, он заботится о людях и сохранении спокойствия. Но я помню его слова, что если Россию поставят перед выбором — приняв ядерный удар, ответить или не ответить на него, то мира без России он не допустит.

— «То есть мы все в рай, а остальные пусть сдохнут», — цитируя «солнечного» правителя. Вы — религиозный философ, мистик. Не кажется ли вам, что борьба Добра, которое мы представляем, с абсолютным Злом, которое, с вашей точки зрения, воплощает в себе Запад, может закончиться только одним — концом света? Как следует из Откровения Иоанна, за Чумой (коронавирусом) идёт Война, за ними Голод и Смерть. Всадники Апокалипсиса приближаются?

— Мы все забыли, что христианство — это религия конца времён. Христос приходит в Последние дни, и иначе мыслить для христианина, ждущего Второго Пришествия, невозможно. Это анормально: верить в прогресс, в техническое развитие, в бесконечную эволюцию видов. Либо ты христианин — либо принадлежишь современному материальному миру.

Для христианина Апокалипсис — это то, что всегда рядом. Возвращение к русской идентичности — это возвращение к глубинному и единственно возможному христианству, содержащему книгу Апокалипсиса в качестве последней книги Нового Завета. Конечно, мы не можем игнорировать те события, которые там описаны. И рано или поздно они осуществятся буквально.

— Сейчас?

— Этого я не говорил. Но было бы очень правильно, очень ответственно, очень по-русски, рассмотреть происходящее сегодня в апокалиптическом измерении и сделать все возможное, чтобы неотвратимые последствия не настали. А если невозможно избежать того, что предначертано, в момент Конца Света важно оказаться на правильной стороне. На нашей.

— Сейчас и Церковь переживает непростые времена. Ведь далеко не все поняли и приняли прозвучавшую 9 марта проповедь патриарха Кирилла, в которой говорилось, что государство имеет право принуждать силой другие государства, поступать так, как оно считает нужным, если считает, что от них исходит угроза. Вскоре он произнёс ещё одну фразу, вызвавшую озабоченность богословов, о том, что «прощение без справедливости есть капитуляция и слабость». «Разве нравственная и этическая основа христианства — не в прощении?

— В этом новом апокалиптическом цикле все пропорции изменены, то, что в мирное время могло считаться “правилом», сегодня отброшено за ненадобностью. Но никакого «христианства в целом» нет. Сами католики считают православную церковь “еретической» и мы отвечаем им тем же. Так что они нам указывать ничего не могут.

Для нас христианство — это Русская Православная Церковь, и более никто. Мы ведём эсхатологическую военную операцию, спецоперацию на вертикальном плане между Светом и Тьмой в ситуации конца времён.

— Мы — партия Света, я так понимаю?

— А Запад — партия Тьмы по всем своим признакам и символам.

— Кем вы себя сейчас видите? В новом Русском мире?

— Наверное, в каком-то смысле я — тоже символ и мифологическая фигура. Как Чубайс. Только с приставкой «анти». Если Украина — это анти-Россия, то я — анти-Чубайс. Я могу быть кем угодно: от рядового раздатчика патронов или мобилизованного резервиста на спецоперации до любой должности — куда меня государство и власть призовут. На любую позицию, необходимую для нашей победы.

— И последний вопрос: Путин практически говорит цитатами из ваших трудов. Особенно перед началом спецоперации. Как вы думаете, он вас читает?

— Я думаю, мы с ним читаем одни и те же письмена, написанные золотыми буквами на небе русской истории.

— Но так-то не на метафизическом, а обычном земном уровне, вы общаетесь?

— А вот на этот вопрос я не отвечаю никогда.

Источник
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вход


Solve : *
28 − 6 =


Зарегистрироваться на этом сайте

Solve : *
29 − 16 =

^