JOURNALCHIK.RU
2021.09.10 11:52

Ростислав Ищенко: «Северный поток – 2» — новое качество газовых войн

Ростислав Ищенко

Когда Россия и Германия заявляют, что «Северный поток-2» – исключительно экономический проект – это верно, но не совсем. Он действительно носит исключительно экономический характер, с точки зрения участвующих в нём хозяйствующих субъектов. Участники «Nord Stream-2 AG» вложили в проект деньги и намерены получить прибыль

Дело, однако, втом, что «газовые войны» начались нетолько задолго допоявления проектов, обходящих территорию Украины, морских «потоков», нои задолго дораспада СССР ивозникновения наместе УССР независимой Украины.

Первая газовая война была развязана США против СССР иГермании сразу же после заключения в1970 году между ФРГ иСССР «сделки века» – контракта «Газ-трубы». Вашингтон начал немедленно работать насрыв сделки. И, хотя усилиями Москвы иБонна контракт вцелом был выполнен, США удалось припомощи санкций частично приостановить поставки труб большого диаметра изФРГ вСССР.

Более того, начало первой газовой войны можно отнести ещё надесять лет вглубь истории. В 1963 году Америке черезКОКОМ (Координационный комитет поэкспортному контролю – организация, координировавшая усилия стран Запада вэкономической части холодной войны против СССР) удалось добиться отмены договора 1960 года попоставке вСССР изФРГ труб большого диаметра (необходимых длястроительства магистральных газопроводов). Правительство ФРГ поддавлением США отменило контракт 1960 года, ссылаясь на «интересы безопасности союзников».

Так что, каквидим, США ираньше удавалось затягивать реализацию совместных проектов СССР (России) иГермании, ноне удавалось сорвать их полностью. Тем неменее, газовые войны продолжаются уже больше 60 лет, инет никаких оснований считать, что свводом встрой «СП-2» они иссякнут.

История данного конфликта свидетельствует также отом, что оптимистичные предположения некоторых российских экспертов отом, что сдостройкой «СП-2» и, соответственно, выводом избольшой газовой игры Киева удастся навсегда закрыть проблему противодействия США экономическому сближению России иГермании, неявляются оправданными. Украины небыло, агазовые войны были, Украины небудет, ноони непрекратятся.

Как было сказано выше, то, что имеет исключительно экономический характер дляхозяйствующих субъектов иявляется примером преимущественно экономического сотрудничества между Россией иГерманией какгосударствами, сточки зрения США, является предметом политических решений. Если же США решили политизировать конфликт (а они решили более полувека назад), то идля других участников проблема прекращает носить сугубо экономический характер.

США логично исходят из того, что если у германской промышленности появляется стабильный источник дешёвых энергоносителей и растущий рынок сбыта в СССР (России), то снижается экономическая зависимость Германии от ранее безальтернативного взаимодействия с США. Утрата же экономической зависимости даёт возможность федеральному правительству принимать независимые решения и в политической сфере. То есть Вашингтону не так страшно гипотетическое усиление российского влияния, как утрата возможности безальтернативно диктовать экономическую и политическую повестку дня своим союзникам.

При этом надоиметь ввиду, что после Второй мировой войны США сделали наГерманию главную ставку вплане своего контроля надЕвропой. Британию иФранцию они доначала 70-х годов вытесняли изколоний, которые изобъекта эксклюзивной эксплуатации колониальных империй должны были стать «общемировым достоянием», афактически объектом эксклюзивной эксплуатации наиболее сильной вэкономическом плане державы – США. Вашингтон заменял военно-политические механизмы обеспечения эксплуатации финансово-экономическими, вчём (огрублённо) исостояла суть неоколониализма.

Ни судорожно пытавшаяся сохранить статус «владычицы морей» Великобритания, нидеголевская Франция сеё концепцией «обороны повсем азимутам» идоминирования наевропейском континенте уСША доверия невызывали. Зато разгромленная ввойне иполностью зависимая отВашингтона Германия недавала никаких поводов ксомнению всвоей лояльности. Поэтому США вложились в «немецкое экономическое чудо», поспособствовав превращению Германии впервую экономику континента илокомотив тогда ещё будущего ЕС. Вашингтон же способствовал ипоследующему (после распада СССР) ускорению, углублению ирасширению европейской интеграции, превращению ЕЭС вЕС.

Итак, США сделали Германию центром своего контроля надЕвропой иточкой сборки ЕС. В связи сэтим утрата монополии наэкономический контроль надФРГ воспринималась ими крайне болезненно. Они политизировали проблему экономического сотрудничества ФРГ иСССР ещё в60-е годы прошлого века, тем самым, вопреки своим изначальным планам исобственным интересам, способствуя политической эмансипации Германии. В ФРГ снедоумением обнаружили, что вполне выгодные вматериальном плане сделки могут пополитическим мотивам вызвать недовольство США. С тех пор Америка, оставаясь дляГермании важнейшим партнёром, утратила свою политическую безальтернативность.

Фактически, политизируя проблему, США сами стимулировали те процессы, которые хотели остановить. Практика показывает, что, имея достаточную ресурсную базу, можно блокировать насущные экономические решения волевым политическим актом. Однако если экономике неудастся обойти политические ограничения, то её поддержание врабочем состоянии будет требовать постоянного непроизводительного расходования дополнительного ресурса. Следовательно, рано илипоздно ресурсная база исчерпается, иданная экономическая модель рухнет.

Когда в начале текущего столетия исчерпалась ресурсная база США, позволявшая им поддерживать глобальную гегемонию, одним из главных слагаемых которой был контроль над Европой, возник вопрос – какой элемент системы (европейский или американский) примет на себя удар. США пытались переложить все проблемы на ЕС, Евросоюз старательно уворачивался от подобной «чести». В результате начала рушиться американская глобальная империя.

Однако вэтих условиях роль контроля надЕвропой дляСША только выросла. Не имея возможности сохранить глобальную гегемонию, США пытаются остаться доминирующим игроком ввозникающем концепте великих держав (как Великобритания доПервой мировой войны). Для решения этой проблемы удержание подконтрольного Вашингтону экономически иполитически европейского плацдарма становится принципиальным. Уход изЕвропы заставляют США замкнуться врамках Североамериканского континента, приэтом нефакт, что им удастся удержать своё абсолютное доминирование хотя бы врамках Североамериканской зоны свободной торговли (США, Канада, Мексика).

Российский газ стал дляСША символом уже негерманской, аевропейской эмансипации отамериканского диктата. Вашингтон рассматривал его какполитическую угрозу, какоружие ибудет рассматривать именно таким образом.

В рамках американской системы политических ценностей, врамках американской политической практики нет места предположению, что экономическое сотрудничество может развиваться безполитического доминирования одной изсторон. В рамках американских представлений ополитике происходит замена их гегемонии вЕвропе российской.

Все предложения Кремля спокойно развивать экономическое сотрудничество, вынося заскобки политические противоречия (которые должны сглаживаться помере наработки практики экономического взаимодействия ироста взаимного доверия), США рассматривают какпопытку обмана (сродни их собственному обещанию нерасширять НАТО).

Америка слишком увлечена политической детерминированностью. Для них принцип «в политике оцениваются ненамерения, авозможности» является абсолютным. Даже если столетняя практика свидетельствует отом, что партнёр непланирует использовать экономические преимущества дляполитического насилия надСША, Америка вэто неверит, ибо сами американцы обязательно использовали бы эти преимущества именно таким образом.

Поэтому смешно ожидать, что сдостройкой ивводом встрой «Северного потока-2» стратегическая обстановка коренным образом изменится игазовые войны прекратятся. Нет. США будут искать возможность реванша. Поскольку же общемировая динамика свидетельствует обыстром ослаблении США иусилении России, поскольку также США уже необладают абсолютным ресурсным превосходством надсвоими конкурентами (вопрос, обладают ли хоть каким-то илиуже уступают), Вашингтону необходимо, во-первых, торопиться, во-вторых, работать врежиме блицкрига – назатяжное противостояние уАмерики больше нет ресурсов.

В этом плане интересы США объективно совпадают синтересами Киева, длякоторого резкое обострение отношений сРоссией, балансирование награни войны также является последним способом привлечь ксебе внимание Запада, получить ресурсную подпитку иудержать остатки своей политической системы отрасползания ещё накакое-то время. Саму Америку горячая война наданном этапе уже неинтересует. У неё нет возможности победного участия вподобном конфликте даже вкачестве наблюдателя ипосредника.

Но самостоятельное (по инициативе Киева) перерастание российско-украинских газовый баталий ввоенно-политический формат дляСША может оказаться (или показаться) полезным. События последних месяцев показывают, что вслучае обострения конфликта США старательно дистанцируются, чтобы продемонстрировать свою невовлечённость винициируемый Киевом процесс обострения, ноне делают ничего длятого, чтобы остановить свою украинскую клиентелу.

Таким образом, в стратегическом плане нас ждёт продолжение противостояния с ослабевшими, но не сдавшимися США в политико-экономическом формате «газовых войн». Можно не сомневаться, что США сделают всё, чтобы под прикрытием зелёной (экологической) повестки нивелировать текущие успехи «Газпрома» и других российских компаний на углеводородном рынке Европы. Параллельно «экологическому» США будут отрабатывать и другие форматы «газовых войн».

В то же время втактическом плане мы имеем дело сдо предела разложившейся, неспособной самостоятельно выживать, ноотказывающейся спокойно умереть Украиной, которая пытается использовать американские «газовые войны» дляпривлечения внимания иресурсов Запада крешению проблемы продления собственной агонии. За отсутствием иных аргументов Киев уже непервый год вполне серьёзно рассматривает провокацию контролируемого военного конфликта сРоссией какспособ решения проблем своей политической иэкономической несостоятельности.

Опасность подобного развития событий дляРоссии заключается втом, что уМосквы пока нет хорошего решения военного кризиса наукраинском направлении. Разгром украинской армии иотпадение отКиева части территорий нерешают проблему вцелом. Наоборот, засчёт сокращения сферы ответственности, атакже вусловиях внешней угрозы происходит временная консолидация режима. Скорее всего, Киеву удастся привлечь икакую-то поддержку Запада.

Если же сделать ставку наблицкриг сполным демонтажом украинской государственности, то возникают вопросы: что дальше икто возьмёт насебя ответственность задальнейшую судьбу разорённой ипогрязшей вдолгах территории созлоблённым расколотым населением? Эти же вопросы возникнут ив случае паллиативного решения, предполагающего смену действующего режима накакой-то иной (более адекватный). Где взять адекватных управленцев? Как обеспечить их принятие населением? Кто будет отвечать заподдержку нового режима, жизнеспособность которого будет невыше старого?

По сути сегодня длязакрепления успеха сзапуском «СП-2» дляРоссии важно окончательно вывести Украину заскобки глобальной политики, погрузив её вполную политическую идипломатическую изоляцию, предполагающую, что наеё проблемы мир будет обращать даже меньше внимания, чем нанедавний государственный переворот вГвинее.

Необходимо избежать тактических рисков военно-политического обострения традиционной газовой проблемы и вернуться к устойчивому, привычному и традиционно успешному для Москвы позиционному противостоянию с США в вопросе газового (и шире полноценного экономического) сотрудничества России и Европы.

Источник
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вход


Solve : *
25 + 13 =


Зарегистрироваться на этом сайте

Solve : *
3 + 5 =

^