JOURNALCHIK.RU
2021.08.18 17:44

Сергей Глазьев: «Идеи правят миром»

Сергей Глазьев

Об идеологии для России, евразийской интеграции и новом мирохозяйственном укладе.

Владимир ВИННИКОВ. Сергей Юрьевич, вы – учёный-экономист с мировым именем, автор всё более популярной теории глобальных технологических укладов, политик и государственный деятель. Сейчас в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС) вы занимаетесь проблемами макроэкономики и интеграции, по сути, на всём гигантском пространстве крупнейшего материка нашей планеты. Как бы вы могли сформулировать эти проблемы и какие цели ставите перед собой?

Сергей ГЛАЗЬЕВ —Давайте начнём с того, что моя нынешняя работа подчинена определённому функциональному заданию. Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК), учреждённая пятью государствами – членами Евразийского экономического союза (ЕАЭС) – Арменией, Белоруссией, Казахстаном, Кыргызстаном и Россией – является межнациональным органом со своей компетенцией. Моя сфера ответственности предопределена тем функционалом, который делегирован ЕЭК в блоке, как вы правильно сказали, макроэкономики и интеграции. Я отвечаю за статистику, организацию представления достоверных данных и макроэкономический анализ функционирования Евразийского экономического союза, разработку предложений по обеспечению сбалансированного устойчивого развития экономики ЕАЭС и развитию процессов евразийской экономической интеграции, совершенствованию договорно-правовой базы союза.

Можно сказать, что первый эффект интеграции, связанный со снятием таможенных границ и созданием возможностей для свободного перемещения товаров, услуг, капитала и труда, уже реализован, общий рынок ЕАЭС создан. Сейчас речь идёт о насыщении этого общего рынка новыми инфраструктурными, информационными и культурными связями, совместными экономическими проектами, то есть о выходе на более высокий уровень интеграции с целью ускоренного развития. Ведь нам небезразлично, какие товары и услуги на этом общем рынке реализуются: наши, наших партнёров или наших конкурентов, насколько они потенциально безопасны и так далее. Поэтому необходимо, чтобы и наши производители, и наши потребители извлекали максимум пользы для себя из общего экономического пространства пяти государств.

С этой целью определены и реализуются стратегические направления развития ЕАЭС до 2025 года, которые были утверждены главами государств нашего союза в декабре прошлого года. Я как раз отвечал за подготовку этого документа, положения которого согласовывались со странами-участницами на всех уровнях. А это более трёхсот различных комплексных механизмов и отдельных мер, которые нужно внедрять для развития интеграционных процессов, для перехода к единому экономическому пространству, включая таможенное и тарифное регулирование, вопросы прослеживаемости движения товаров, создания общего рынка услуг, развития рынка капиталов, трудовой миграции, использования цифровых технологий.

В общем-то, это рутинная работа, которой мы всегда занимались и которую нужно поднять на более высокий уровень. Но мы подошли, наконец, и к новому направлению – к общей стратегии развития. Впервые ЕЭК получила задание и, соответственно, полномочия заниматься вопросами стратегического планирования, формирования инвестиционных программ развития, обеспечения продовольственной безопасности, подготовки предложений по реализации новейших технологий, стимулирования инновационных проектов, в том числе тех, которые могли бы стать символами евразийской интеграции. Интеграция уже охватывает сферы научно-технического сотрудничества, образования, здравоохранения, туризма. В общем, открыты новые горизонты и пространства для развития. В результате мы должны получить ускорение развития экономики – по утверждённым Высшим евразийским экономическим советом Основным ориентирам темпы прироста ВВП ЕАЭС в этом и будущем году должны составить около 5% в год, что примерно в полтора-два раза выше, чем прогнозируется в рамках национальных экономик без вклада интеграционных процессов.

Владимир ВИННИКОВ. Но ведь процессы евразийской интеграции идут далеко не в вакууме, они вписываются в более широкие, глобальные процессы. Все мы видим, например, последствия антироссийских санкций, введённых США и их союзниками, последствия пандемии COVID-19, последствия развития новых информационных технологий и так далее. Согласно вашей теории технологических укладов, смена одного такого уклада на другой, что сейчас и происходит, как правило, сопровождается и сменой мирового лидера. Таким лидером долгое время были США, после Второй мировой войны ставшие лидером «коллективного Запада», а после уничтожения СССР – единственной сверхдержавой, единственным «центром силы» однополярного мира Pax Americana. В связи с этим в конце 1980-х – начале 1990-х годов даже возникла концепция «конца истории», к счастью, оказавшаяся несостоятельной. И сегодня на роль центра нового технологического уклада, отодвигая на второй план Америку, всё настойчивее претендует Китай, что вызывает растущий конфликт между этими сверхдержавами. В Вашингтоне делают ставку на перезагрузку старого формата с прежними союзниками по «коллективному Западу», с расширением блока НАТО и формата G7 под флагом «демократии» и против «авторитарных», как там утверждают, государств, прежде всего, – против Китая и России, которые активно развивают и своё стратегическое партнёрство, и сотрудничество с другими странами мира. Как ваша работа сопрягается с этим глобальным конфликтом, который разворачивается у нас на глазах?

— Здесь необходимо уточнить, что нынешний глобальный конфликт является результатом не только технологической, но и социальной, или институционально-управленческой, революции, – кому как удобнее это видеть, – которые совпадают раз в столетие. Сейчас происходит одновременный переход и к новому технологическому укладу, и к новому мирохозяйственному укладу. Драматизм этих процессов исключительно высок. Достаточно вспомнить Первую и Вторую мировые войны, которые опосредовали предыдущие переходы. Они всегда связаны с обострением политической напряжённости, потому что старый лидер не хочет сдавать свои позиции и привилегии новому, более эффективному и технологически более продвинутому лидеру. В течение ста лет сменяются примерно четыре поколения, и, по данным наших исследований, примерно на третьем поколении производственный потенциал, система управления страны-лидера исчерпывают свой потенциал развития, а уже в четвёртом поколении эта страна становится паразитической, не способной ставить новые задачи и обеспечивать дальнейший прогресс.

Так в первой половине ХХ века Великобритания пыталась удержать свою колониальную систему, где главным источником доходов была торговля рабами и эксплуатация колоний. Для этого были развязаны две мировые войны. Сначала Великобритания пыталась уничтожить двух главных конкурентов: Россию и Германию. Частично ей удалось это сделать. Но всё-таки спустя некоторое время появились новые лидеры: Советский Союз и США, которые на порядок превосходили Великобританию по эффективности. Тридцать лет назад доминирующий после 1945 года мирохозяйственный уклад подошёл к своему завершению, перестал генерировать социально-экономическое развитие. Первым рухнул его советский вариант, поскольку его централизованные, вертикально интегрированные структуры плохо воспринимали научно-техническую революцию. Сейчас рушится его второй центр, США, которые после 1991 года возомнили себя гегемоном, но на деле ничего, кроме хаоса и перераспределения в свою пользу чужой собственности, миру не дают. Та система управления, которая раньше обеспечивала доминирование США в области производства, сегодня подчинена паразитической финансовой олигархии. Пятикратное увеличение объёма долларовой денежной массы за последние 10 лет для реального сектора американской экономики, для его роста и развития мало что дало. Эти деньги ушли в финансовые «пузыри», и теперь уже сами Соединённые Штаты становятся зоной турбулентности и хаоса. Выйти из этой зоны им вряд ли удастся.

То есть центр предыдущего мирохозяйственного уклада уже не генерирует процессы развития. Эта роль переходит к КНР, социально-экономическая система которой оказалась гораздо более эффективной. Уже 30 лет подряд она демонстрирует втрое более высокие темпы роста, чем американская. И секрет этого экономического чуда заключается в создании новой системы управления, новой системы институтов, которая, как когда-то мечтал Питирим Сорокин, сочетает в себе преимущества плановой и рыночной экономик. Китайцы, сохранив социалистическую идеологию, в экономике развивают рыночные механизмы, направленные на повышение благосостояния всего общества. Эту систему поверхностные наблюдатели называют по-разному: и госкапитализмом, и рыночным социализмом. Но по сути это новый мирохозяйственный уклад – качественно новая система производственных отношений и институтов. Сочетая государственное стратегическое планирование и регулирование экономики с рыночной самоорганизацией и частным предпринимательством, она даёт позитивный результат, обеспечивая вывод мировой экономики из структурного кризиса, открывая новые горизонты и создавая дополнительные возможности ее развития. Есть фирмы, Huawei или Xiaomi, например, – частные компании, буквально с нуля выросшие до мирового лидерства в сфере высоких технологий. При этом в экономике КНР сохраняется мощный государственный сектор, который обеспечивает стране стабильную и сбалансированную инфраструктурную и ресурсную базу. Государство занимается стратегическим планированием и даёт бизнесу общие ориентиры. Если бизнес пытается хаотизировать рынок или манипулировать им для получения сверхприбыли, создавая опасные дисбалансы, государство такой бизнес закрывает.

Данная система оказалась чрезвычайно эффективной, и многие страны сегодня идут по проторенному КНР пути – тем более, сами китайцы свой опыт не скрывают, а широко пропагандируют и распространяют через проект «Один пояс, один путь». Страны, внедряющие институты и механизмы управления нового мирохозяйственного уклада, демонстрируют ускорение развития экономики – не только в Азии, но и на других континентах, даже в Африке. Взять, например, Эфиопию. Три года назад она неожиданно вышла на первое место в мире по темпам экономического роста, и это было результатом применения китайских методов управления. Или Индия, у которой с КНР непростые отношения, – она использует аналогичные институты и механизмы управления развитием экономики, создавая свою систему конвергентной, или, как мы говорим, интегральной, экономики, главной целью которой является повышение уровня жизни и благосостояния населения. В Индии нет господства коммунистической идеологии, нет господства одной партийной политической структуры, как в Китае, где стомиллионная КПК. В Индии гордятся тем, что у них настоящая демократия, результаты выборов не подтасовывают, всё по-честному. Новый интегральный мирохозяйственный уклад создаётся на демократической политической основе.

Конечно, и мы учитываем китайский опыт. Президент Путин объявил о создании большого евразийского партнёрства. В рамках этого партнёрства ЕАЭС и «Один пояс, один путь» рассматриваются как сопряжённые между собой и дополняющие друг друга интеграционные проекты. Стратегическое партнёрство с Китаем, который выступает мощнейшим локомотивом роста для современной мировой экономики, конечно, взаимовыгодно. Но я думаю, что нужно идти глубже: создавать институты и механизмы управления нового мирохозяйственного уклада, зарекомендовавшие себя в КНР. Тем более, что эта китайская модель, как ни крути, выросла из советской модели. То есть новый мирохозяйственный уклад с социалистической идеологией и с использованием рыночных механизмов, который даёт свободу частному предпринимательству, – это, в общем-то, порождение нашей культуры.

Владимир ВИННИКОВ. Сергей Юрьевич, из ваших слов следует, что идеология во многом определяет эффективность той или иной общественно-политической системы. Вы привели примеры Китая, Эфиопии, Индии. Можно привести и пример Турции, которая, наряду с Россией и Казахстаном, тоже является евразийской державой. У Турции достаточно скромные ресурсы, но при Эрдогане она активно развивается благодаря идеологии исламского пантюркизма и паносманизма, продвигает своё влияние во всех близлежащих регионах, включая Ближний Восток, Закавказье, Африку, Кипр, Балканы и так далее. Сейчас турки прорываются на пространства Центральной Азии, включая Афганистан, откуда выходят американские войска. Это вовсе не пример для подражания с нашей стороны, но не учитывать его нельзя. А какая идеология, по-вашему, нужна современной России?

— Да, идеи правят миром. И без идеологии ни одно общество, ни одно государство не обходятся. Когда декларируется отсутствие идеологии, это означает власть денег. Потому что заявленное отсутствие у государства и общества идеологии – признание того, что никакой единой системы ценностей, никаких целей общего развития у них нет, что превыше всего – частные и клановые интересы. Отсутствие идеологии суть некая маскировка ультралиберальной, либертарианской идеологии, где главное – интересы наживы, стяжательство. И, как показывает исторический опыт, такое общество и такое государство неминуемо разваливаются, потому что погружаются в пучину частных и клановых антагонизмов.

Когда нам запретили иметь идеологию, то в качестве примера приводили Америку, мол, там понятная обывателю идеология – домик с лужайкой, автомобиль и т.д. Это была, конечно, простая до примитивности реклама, потому что реальная идеология, которой неуклонно следует американский правящий класс, – это идеология всемирного господства. Это идея создания всемирной олигархии, которая будет управлять всем миром и, по сути, эксплуатировать всё человечество, опираясь на монопольное манипулирование мировым капиталом. России в рамках этой системы координат ничего, кроме как быть рабами, не уготовано. На более продвинутом технологическом уровне, чем было в гитлеровском Третьем рейхе: с контролем рождаемости, с контролем передвижения, с контролем высказываний и т.д.

А на вопрос, какая идеология нужна нашей стране, ответить сложно. Российское общество настолько расколото, что у многих социальных групп по данной проблеме есть прямо противоположные представления. Поэтому сейчас можно пытаться сформулировать только самые общие принципы такой идеологии.

Долгие века Россия, сражаясь за место под солнцем в этом мире, проявляла чудеса самопожертвования, чудеса выстраивания новых смыслов. И когда эти новые смыслы проникают в души людей, в обществе возникает подъём, возникает возможность творить новое и быть «впереди планеты всей». Это замечательное умение или свойство преодолевать трудности – первая, на мой взгляд, составляющая той глубинной идеологии, которая присуща всему русскому народу. Он не боится трудностей, а порой даже «создаёт трудности для того, чтобы затем их героически преодолевать». Но, независимо от того, сами ли мы создаём себе эти трудности или же нам помогают в этом наши «партнёры», надо понимать, что трудности были, есть и будут всегда. Теория долгосрочного экономического развития, которой я сейчас занимаюсь, показывает, что по мере развития человеческого общества появляются пределы роста, возникают застойные периоды и угрозы развитию самого существования человечества, которые необходимо преодолевать. Принцип преодоления этих границ, трудностей, угроз, стремление к чему-то новому, позитивному, создающему новые возможности для развития не только России, но и всего человечества, – это, я думаю, ключевой принцип идеологии, который лежит в глубинах русского характера.

Второй принцип, неразрывно связанный с умением преодолевать трудности, – умение защищаться. Бóльшую часть своей истории Россия защищалась от атак с разных сторон. «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет», – это высказывание святого Александра Невского стало лейтмотивом нашей всегда готовой к мобилизации системы государственного управления. Территориальное расширение России было результатом, как правило, не захватнических, а оборонительных войн. Российская империя и Советский Союз не стремились к уничтожению или ассимиляции населения присоединённых территорий, а пытались найти modus vivendi, совместный образ жизни, с теми общностями, которые входили в состав России, ища у неё защиты от своих врагов.

Умение России преодолевать трудности и защищаться всегда вело к конфликтам с теми общностями, которые вели захватническую, экспансионистскую политику, стремились подавить любое сопротивление себе, чтобы установить, расширить и закрепить своё господство. Сталкиваясь с объективно более сильным и лучше подготовленным противником, Россия успешно мобилизовывала свои духовные и материальные силы. Русские, как известно, не сдаются. Успех в этой борьбе обеспечивался концентрацией политической воли. Этот принцип выражается словами: «Не в силе Бог, а в правде». Так было и со Швецией при Карле XII, и с Францией при Наполеоне, и с Германией при Гитлере. И надо сказать, что Россию ни разу не удалось победить извне. Каждый раз, когда мы оказывались в ситуации поражения, это было врéменное поражение за счёт подрыва изнутри, за счёт того, что наше стремление к правде и справедливости направлялось внешними силами на ложные цели по ложному пути.

Сейчас Америка пытается удержать свою гегемонию, ведя гибридную войну фактически против всего мира, включая даже своих союзников. А до того Великобритания пыталась удержать свою гегемонию путём провоцирования двух мировых войн между Россией и Германией. В общем-то, цель и Америки, и Великобритании была одна и та же – всё человечество превратить в рабов. Причём англичане это делали в прямом смысле. Во времена Британской империи они установили рекорд всех времён и народов по количеству рабов и по их перемещению между континентами. К людям не своего круга относились просто как к животным.

Россия, в сущности, этот мирохозяйственный колониальный уклад взорвала, уничтожила, и, пройдя через две мировые войны, в конце концов, попыталась построить общество социальной справедливости, из которого выросло современное «социальное государство», благами которого пользуется сегодня подавляющее большинство народов мира.

Собственно, социальное государство – это отечественная технология, разработка и внедрение которой обошлось нам очень дорогой ценой. Но мы показали всей планете, как можно из мирохозяйственного уклада, основанного на рабском труде, перейти к социальному государству – пусть не вполне гармоничному, пусть с применением административных технологий, но в котором, тем не менее, человек-творец, человек труда становился главным героем общества, а объём гарантированных социальных прав граждан не имел аналогов в истории.

Согласно православной традиции, нашу страну всегда рассматривали как некий прообраз гармоничного, идеального мироустройства, такой земной придел Царства Небесного. Так было и в советское время, когда большевики решили «Царство Небесное» построить на земле, и не в качестве придела, а «по-настоящему», во всемирном масштабе социалистической революции. При этом русский народ, можно сказать, пожертвовал собой, создав Союз сначала четырёх республик, а потом увеличив их число до пятнадцати, плюс ещё страны СЭВ. Для чего всё это делалось? Для того чтобы все национальности чувствовали себя комфортно и могли развиваться. Справедливый союз, объединение людей разных этносов, разных культур, с разной историей для того, чтобы строить общее будущее, – это, с моей точки зрения, третий основополагающий принцип русской идеологии.

Таким образом, умение преодолевать трудности, умение защищаться, а также стремление к правде и справедливости, союзническим отношениям – фундаментальные принципы идеологии для России.

Большой вопрос, как эти принципы реализовать на практике, наполнить актуальным содержанием. Для этого нужно понять, во-первых, что́ мы преодолеваем, где сейчас правда и где ложь. Во-вторых, от кого мы защищаемся. В-третьих, кого мы объединяем.

В рамках ЕАЭС осуществляется экономическая интеграция пяти постсоветских государств. Но без общей идеологии, без определения общих целей развития, без понимания того, ради чего мы объединяемся, без мобилизации духовного потенциала добиться экономического рывка с выходом в пространство нового технологического уклада, на новый уровень эффективности производства и потребления будет гораздо тяжелее.

Владимир ВИННИКОВ. Если рассматривать значение идеологии для экономики, для интеграции евразийского пространства с переходом к новому технологическому укладу, то неизбежен больной вопрос, касающийся Украины, где ваши тезисы подтверждаются, так сказать, от противного. Во-первых, мы видим, как достаточно крупное и развитое в социально-экономическом отношении государство, крупнейшая после России союзная республика СССР, руководствуясь всё более экстремистской идеологией национализма, дошедшей уже до открытого фашизма, за 30 лет фатально деградирует, утратив практически весь свой технологический потенциал и чуть ли не две пятых населения. Во-вторых, долгое время считалось, что Россия без Украины не может существовать в качестве великой державы, оставаясь второстепенным государством. И коллективным Западом во главе с США были предприняты все усилия, чтобы на Украине восторжествовала нынешняя бандеровская, неонацистская и антироссийская идеология, самоубийственная для этой страны. Россия тем не менее признала людоедский режим, пришедший к власти в Киеве после государственного переворота 2014 года, долгое время пыталась наладить отношения с ним, и, похоже, только сейчас, в недавней статье президента Путина об историческом единстве русских и украинцев, был сделан вывод, что при нынешней марионеточной власти это невозможно в принципе. Как вы считаете, можно ли при каких-то условиях рассчитывать на подключение Украины к процессам евразийской интеграции, на её дебандеризацию? Или это уже отрезанный ломоть, неизлечимо больная и токсичная для всех страна?

— Если говорить кратко, то, конечно, можно – ничего непоправимого нет. Восстановить экономические связи с Украиной очень легко. Надежды на евроинтеграцию там сегодня растаяли. В Европе Украину рассматривают исключительно как рынок сбыта для своих товаров и услуг, как свалку для своих отходов, как источник дешёвой рабочей силы, как инструмент давления на Россию, но не более того. Ни о каком равноправном партнёрстве, ни о каком взаимовыгодном сотрудничестве речи там не идёт и не шло. Когда мы работали с предыдущим киевским руководством, все соответствующие выкладки и расчёты совместно с украинскими учёными были сделаны и доведены до президента Виктора Януковича, до правительства Николая Азарова. На основе этих данных и было отложено подписание соглашения об ассоциации Украины с Евросоюзом. Ничего хорошего оно Украине не давало.

Зато при участии в ЕАЭС Украина дополнительно получала бы 10–12 миллиардов долларов ежегодно, сохраняя и развивая свой производственный потенциал, особенно в наукоёмком машиностроении, в сельском хозяйстве, в энергетике. Та катастрофа, которая произошла на Украине после победы «евромайдана», прогнозировалась и ожидалась. Конечно, её усилил конфликт в Донбассе как реакция на нацистские бесчинства новых киевских властей. В итоге произошло падение экономики практически в два раза, деградация производственного потенциала и всей социальной инфраструктуры, массовое вымирание и бегство населения… Не хочу говорить о том, что, на мой взгляд, могла и должна была сделать Россия, чтобы предотвратить украинскую катастрофу, – в своё время об этом всё было сказано, в том числе и мной. Но в результате Украина является территорией, которая оккупирована враждебными России силами, где насаждается русофобия, где идёт геноцид и этноцид нашего народа. И если исходить из того, что, как говорит президент Путин, русские и украинцы – один народ, то мы не можем оставаться безразличными к тому, что там происходит. Как только будет принято политическое решение добиться освобождения народа Украины от неонацистского гнёта, от оккупационных американских властей, всё остальное – дело техники. Но такое решение не принято, его нет. Не потому, что Украина – суверенное государство, во внутренние дела которого мы не имеем права вмешиваться, а как раз потому, что в её внутренние дела настолько глубоко при нашем попустительстве вмешались США, что с 2014 года она стала их фактической колонией, полностью утратившей свой суверенитет и руководимой поставленными спецслужбами США марионетками. Вести переговоры с ними бессмысленно, потому что они тупо подчиняются инструкциям из Вашингтона. А это совершенно другой масштаб и уровень проблем.

Владимир ВИННИКОВ. Всё чаще говорят об «украинизации» стран коллективного Запада, особенно – тех же США, где проходит явная фашизация внутренней и внешней политики.

—Нет, это проявление общего кризиса уходящего мирохозяйственного уклада, просто в некоторых «горячих точках» на периферии системы он проявляется раньше и ярче, чем в центре. Украинский неонацизм поддерживался и поддерживается Америкой исключительно в целях раскола русского народного единства. Ведь Зеленский, который отметился внесением проекта закона о «коренных народах» и абсолютно русофобскими публичными заявлениями, – не более чем клоун, который изображает из себя президента Украины. А реальная власть в Киеве – глава посольства США, который решает всё. Например, списки политических партий, которые участвуют в парламентских выборах и проходят в Верховную Раду, в обязательном порядке согласовываются в посольстве США. Не согласованные с Госдепом США кандидатуры вычёркиваются из партийных списков под угрозой закрытия соответствующих партий. Таким образом на улице Сикорского вычёркиваются все фамилии, которые не нравятся оккупационным властям. То же самое касается кандидатов в президенты. Их может быть сколько угодно, но все они проходят процедуру утверждения в посольстве США. Нельзя даже выйти на выборы без согласия на то американского посольства или Госдепа США. Это чисто оккупационный режим. Собственно говоря, он и формально таким является, поскольку провозглашает преемственность не к УССР, а к бандеровскому, точнее, к гитлеровскому оккупационному режиму, воспроизводит его социально-экономические цели. Как и при Гитлере, главная задача оккупационных властей – максимальная эксплуатация народа и территории Украины и подавление любого сопротивления такой эксплуатации. Американские компании сейчас захватывают украинские земли, насаждают трансгенные продукты, поощряют работорговлю. Только не с автоматами, а с долларами в руках. В годы гитлеровской оккупации сотни тысяч жителей Украины вывозили в Германию на принудительные работы. Сейчас нищенскими зарплатами вынуждают делать то же самое миллионы «заробитчан», поощряют проституцию и использование украинских женщин в качестве суррогатных матерей, продажу внутренних органов на нужды трансплантологии, употребляют людей как подопытных кроликов для испытания лекарств и возбудителей различных инфекций. Повторюсь, что фактически это геноцид, который происходит на глазах у всего мира, но все старательно делают вид, что ничего не происходит. «По плодам их узнаете их…»

Возвращаясь же к вашему вопросу, должен сказать, что сейчас – не 1991 год, и смещение главного центра мирового развития из Атлантического в Азиатско-Тихоокеанский регион позволяет рассчитывать на успешность процессов евразийской интеграции без Украины. Более того, при нынешнем состоянии этой страны она стала бы проблемным грузом для других стран – участниц ЕАЭС, но, повторюсь, ситуацию можно исправить. Потому что мы, действительно, – один народ. Период идеологических шатаний рано или поздно пройдёт, и единство восстановится.

Владимир ВИННИКОВ. Россия – вообще страна противоречий и парадоксов. Сегодня во всём мире – кто с радостью, кто с яростью – удивляются нашим успехам во внешней политике, в развитии вооружённых сил, в целом ряде отраслей промышленности, в сельском хозяйстве. И ещё больше удивляются тому, что всё это происходит на фоне огромных проблем, связанных, прежде всего, с социальным неравенством, со стагнацией доходов населения и экономики в целом, с депопуляцией страны. На ваш взгляд, Сергей Юрьевич, с чем этот парадокс может быть связан? Это такая форма государственной мобилизации для эффективного противодействия тем внешним силам, которые при помощи наших внутренних коллаборантов уже не первый десяток лет в разных формах ведут против России тотальную гибридную войну? Или это следствия каких-то объективных процессов, с которыми пока невозможно справиться?

—На мой взгляд, первая и самая важная проблема нашей системы управления – это вакуум ответственности. Никто ни за что особо не отвечает. Отсутствие ответственности власти перед обществом, собственников – перед трудовыми коллективами, чиновников – перед государством массово и постоянно порождает хаос, порождает имитацию работы, порождает коррупцию. То есть публично слова произносятся правильные, а реальных дел за ними не следует. Значительная часть решений политического руководства остаётся невыполненной, что уж говорить об интересах и правах других наших сограждан?! В результате вся система нашей государственности не работает как единое целое и, мягко говоря, подразваливается.

Например, ещё в 2014 году был принят закон о стратегическом планировании, но он до сих пор не работает, не приняты фундаментальные документы высшего уровня по стратегии социально-экономического развития страны. Их пока заменяют различные симулякры, пусть даже хорошо прорекламированные и получившие ресурсы для реализации, но это не системный подход. А если реализуется некий национальный проект, который не имеет статуса закона, то за его неисполнение по объёмам или по срокам никакой ответственности не наступает. Максимум – увольнение с занимаемой должности. В вакууме ответственности сформировались различные властно-олигархические силы и группы, которые продвигают свои интересы в ущерб интересам общества и государства. Зато интересы этих сил и групп порой совпадают с интересами внешних, враждебных России, структур государственного и надгосударственного уровня.

Вот такое следствие «отсутствия идеологии», вернее, господства либеральной идеологии наживы, прибыли любой ценой. И этот распад, дезинтеграция общества на группы с антагонистическими противоречиями создаёт серьёзнейшую угрозу. Пока президенту удаётся её демпфировать в тех сферах, которые важны для национальной безопасности. И именно в этих сферах налицо перечисленные вами успехи. Скажем, оборонная промышленность демонстрирует сегодня хорошие результаты, потому что президент лично этим занимается. Вооружённые силы сегодня действительно поднялись, укрепились, наша армия по своей реальной боеспособности сегодня снова самая сильная в мире – главнокомандующий лично этим занимается. Но в таком режиме ручного управления невозможно эффективно управлять всей страной. А там, где президент делегирует полномочия, периодически возникают системные сбои.

В качестве примера могу привести ситуацию на нашем финансовом рынке, поскольку она и наглядна, и показательна. Самый большой бизнес в России делается сегодня на финансовых спекуляциях. И если Банк России, целевой функцией которого в Конституции прописано обеспечение стабильности национальной валюты, бросает эту самую национальную валюту, рубль, в «свободное плавание», то надо понимать, что это вовсе не свободное плавание, а разрешение манипулировать нашим финансовым рынком теми, у кого больше денег. И я могу точно сказать, что главная причина сверхвысокой волатильности рубля в ситуации, когда мы имеем самые большие в мире валютные резервы на единицу ВВП, – это манипуляция нашим финансовым рынком, которая ведётся международными спекулятивными структурами. И у них это неплохо получается – они в среднем ежегодно «выдаивают» из нашей страны около ста миллиардов долларов. В этих манипуляциях участвуют и российские крупные банки, в том числе государственные. Они даже в условиях падения экономики декларируют гигантскую, в триллионы рублей, прибыль. Но прибыль банка из чего состоит? В основном из полученных за предоставленные кредиты процентов и комиссий за денежные переводы. Чем выше проценты, тем хуже для реального сектора экономики. Чем выше комиссии, тем хуже для людей. Эта прибыль достигается не за счёт создания добавленной стоимости, а в результате присвоения банками части оборотного капитала предприятий и доходов граждан. По сути, это чистое ростовщичество, которое приводит к тому, что люди беднеют, производство загибается, а банки жируют. Возникает серьёзное противоречие, возникает мощная база для социальных и политических конфликтов внутри страны.

Владимир ВИННИКОВ. Полагаю, сходные проблемы в не меньшей, если даже не в большей, мере свойственны и партнёрам России по ЕАЭС, хотя там присутствуют достаточно сильные национальные идеологии.

—Тем не менее логика истории, логика обстоятельств, логика развития, объективные интересы стран-участниц, связанные с переходом к новому мирохозяйственному технологическому укладу позволяют нам, несмотря на все препятствия, добиваться позитивных результатов, шаг за шагом продвигаться вперёд.

Если предыдущий уклад имел имперский характер, в котором главные центры развития, США и СССР, диктовали свою волю другим странам, попавшим в их зону влияния, то новый мирохозяйственный уклад не моноцентричен, он принципиально более гибок и чувствителен к культурно-историческим особенностям каждой страны. Поэтому, если СССР пытался строить социализм даже в слаборазвитых странах, где для этого не было необходимых социально-экономических предпосылок, если США проводили либеральную глобализацию, в рамках которой все страны мира были обязаны следовать требованиям «вашингтонского консенсуса», а главной идеей было обеспечить свободу финансовых транзакций для американских и транснациональных корпораций, входящих в «империю доллара», то в новом мирохозяйственном укладе есть взаимное уважение суверенитетов разных стран, и больших, и малых, сохраняется культурное разнообразие, нет попыток вмешиваться во внутренние дела, а сотрудничество выстраивается по принципу не игры с нулевой суммой в рамках либеральной глобализации, а поиска сочетания конкурентных преимуществ для достижения синергетического эффекта, для подъёма общественного благосостояния всех стран – участниц интеграционных процессов. При этом ключевым принципом является консенсус принятия всех решений, и нам удаётся обеспечить этот консенсус почти по всем вопросам. Из почти четырёх тысяч документов, которые рассматривались в рамках ЕврАзЭС за 10 лет, было всего лишь около десяти, их буквально по пальцам можно пересчитать, по которым консенсуса достичь не удалось, и поэтому они не вступили в силу. Вот это взаимное уважение, поиск гармоничных форм для сотрудничества, учёт всех возможных интересов с целью выстроить систему управления, которую будут поддерживать все социальные группы, – то, что объединяет наш подход с китайским подходом в рамках строительства нового интегрального мирохозяйственного уклада. Я думаю, что евразийская интеграция возможна даже в континентальном формате, о котором говорит президент России, – большого евразийского партнёрства. К сожалению, пока без участия Европы и ряда постсоветских государств, которые находятся под контролем США, политическим и идеологическим. Зато с более чем вероятным расширением в Азии, куда смещается новый центр развития мировой экономики, и все прогнозы говорят о том, что данная тенденция в ближайшие 30–40 лет будет только усиливаться. И мы ориентируемся на то, чтобы со своей идеологией оказаться в центре формирования этого интегрального мирохозяйственного уклада.

Источник
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вход


Solve : *
21 + 23 =


Зарегистрироваться на этом сайте

Solve : *
15 − 7 =

^