JOURNALCHIK.RU
2021.10.15 15:57

Владимир Павленко: Компартия Китая учится на ошибках СССР

Владимир Павленко

Научный сотрудник московской «Академии геополитических проблем», политолог Владимир Павленко дал интервью корреспонденту Global Times Ся Вэньсиню.

2021 год является символическим как для китайцев, так и для граждан России. Ровно сто лет назад была создана Коммунистическая партия Китая (КПК). Сегодня КПК по-прежнему возглавляет, ведет за собой Китай и сама продолжает расти стремительными темпами. И тридцать лет назад под руководством Коммунистической партии распался Советский Союз. Что определило столь разные судьбы двух коммунистических партий? И почему КПК через столетие стала еще сильнее? В чем причины того, что Запад не в состоянии понять политику КПК? Политолог Владимир Павленко — обозреватель российского ИА REGNUM, научный сотрудник московской независимой общественной научной организации «Академия геополитических проблем» — обсудил эти вопросы с корреспондентом Global Times (GT) Ся Вэньсинем.

Global Times: В последние годы западный дискурс, касающийся Компартии Китая, всегда избегает обсуждения положительного влияния КПК на социальный прогресс в стране и мировое экономическое развитие. Почему Запад не может объективно относиться к КПК?

Владимир Павленко:Социальный прогресс в Китае, как и его влияние на мировое развитие, волнуют Вашингтон.

Во-первых, и это главное: население США составляет 5% от мирового, но при этом американцы потребляют слишком много ресурсов, в том числе около 17% мировой энергии. Американская элита очень хорошо понимает, что прогресс незападного мира, прежде всего Китая, а также Индии, стран с наиболее многочисленным населением, поставит западную цивилизацию перед выбором: «ужаться» и сократить собственное потребление или приступить к политике сдерживания этих стран (особенно Китая), а также сталкивания их между собой. Если Китай с США ведет конкуренцию, то США против Китая ведут «гибридную» — экономическую, информационную и т. д. войну.

Во-вторых, если говорить о ресурсах, то отставной вице-адмирал Артур Цебровски открыто сформулировал принципы глобализации для незападных стран, потребовав от них признания западных ценностей и передачу своих природных ресурсов под контроль западных монополий. И сегодня Запад проводит в отношении незападного мира неоколониальную политику «стыдливо», озираясь на идеи демократии и прав человека.

Это может быть доказано на примере ультиматумов, с которыми приехала в Пекин делегация американских переговорщиков в мае 2018 года, вканун введения Дональдом Трампом тарифных санкций против Китая. Привезли два главных условия. Первое: чтобы Китай сократил положительное сальдо торгового баланса с США на 100 млрд долларов. И второе: чтобы Китай прекратил государственную поддержку своих высокотехнологичных отраслей. США также захотели, чтобы Китай открыл свой рынок услуг и сельскохозяйственный сектор для доступа американских конкурентов. Другими словами, Вашингтон потребовал передачи передовой части китайских промышленных технологий и средств производства в американские руки. Это и есть пример современного неоколониализма.

В-третьих, международные проекты, которые сегодня реализует Китай, прежде всего «Пояс и путь», Запад рассматривает как угрозу своему влиянию в развивающемся мире. Например, Вашингтон вместе с Парижем и Лондоном всегда рассматривали своей вотчиной Африку. Сегодня их позиции пошатнулись, и не случайно Джо Байден, как только пришел к власти, одним из первых своих дел провозгласил новый проект, направленный против «Пояса и пути». Запад очень боится, что шаг за шагом утратит глобальное влияние. И тогда он возвратится в пределы своего географического обитания — Западную и Центральную Европу и Северную Америку. Для Запада это будет цивилизационная катастрофа, которую он в нынешнем виде не переживет. Поэтому признать китайский вклад в мировое развитие для него — смерти подобно.

В глазах Запада Китай под руководством КПК бросает ему вызов, поэтому КПК в этой логике — противник Запада. Кроме того, США — крупнейшее буржуазное государство, а марксизм, знамя которого сохранил Китай и которым руководствуется КПК, — для Америки угроза мировому господству капитала. Поэтому ни о каком объективном отношении со стороны Вашингтона к КПК говорить не приходится.

Global Times:Китайская политика реформ и открытости очень восприимчива к опыту западных обществ и систем. Она использует их достоинства и активно способствует развитию Китая. Как Вы думаете, могут ли в западных обществах в какой-то момент серьезно пересмотреть отношение к китайской политической системе?

Владимир Павленко:На мой взгляд, Запад очень серьезно относится к возможностям политической системы Китая, ибо видит в ней своего оппонента и противника. Как в свое время Советский Союз, так и Китай сегодня предлагает миру новый тип международных отношений, построенных не на силе, а на справедливости. Стержень китайского социализма — благосостояние для всех, а не для избранных. В Вашингтоне, например, очень серьезно относятся к преодолению в Китае бедности. Но там этому достижению не только не рады, а напротив, рассматривают его с точки зрения масштабов китайского потенциала, консолидации общества и его способности выдержать противостояние с США. Американцев подобные достижения Китая пугают.

Запад и США очень хорошо понимают, что совмещение Китаем рыночной экономики со стратегическим планированием предоставляет китайской стороне объективные преимущества и повышает экономическую эффективность. Социализм сильнее капитализма именно широкой поддержкой масс, для которых эта власть — своя, а не чужая.

И раз нельзя воспользоваться китайской моделью, которая доказывает свою эффективность, значит, нужно эту модель дискредитировать, а лучше — разрушить. Другого выхода у Запада нет, и именно это обстоятельство объясняет как остроту борьбы США против Китая, так и отрицание китайской политической системы. В рамках такой системы, которая существует в Китае, придет конец власти олигархов, и поэтому олигархи сделают все, чтобы сохранить свою систему, которая долгие годы обеспечивала им мировое господство.

Политика реформ и открытости помогла Китаю совершить настоящий прорыв. Как социализм с китайской спецификой стал инструментом соединения передовой идеологии с национальной традицией, так и курс реформ и открытости тоже проводится с опорой на китайскую традицию. Западный опыт заимствовался, но только в вопросах технологий, организации, торговли и т. д. В том, что касается социального устройства, западный опыт в Китае в ходе реформ использовался в интересах большинства, а не меньшинства, как на самом Западе. И систему ценностей Китай сохранил свою собственную; она соединяет социализм с национальной традицией.

Global Times:Многим развивающимся странам нелегко одновременно добиться устойчивого экономического развития и устойчивой социальной стабильности. Но Китаю это удалось под руководством КПК. Что отличает КПК от политических партий в других развивающихся странах?

Владимир Павленко:Важнейшее слагаемое китайского успеха — системное подавление системной коррупции, выросшей до опасных масштабов. Это резко подняло, а в ряде случаев попросту восстановило авторитет партии в широких народных массах. Но, кроме этого, существуют и другие факторы. Прежде всего, КПК отстояла китайский суверенитет и право проведения суверенной экономической политики, несмотря на тесную экспортно-импортную взаимосвязь Китая с экономикой США и интеграцией в мировые экономические институты и процессы. Большинство развивающихся стран сегодня слабы для того, чтобы отстоять суверенитет и воспользоваться его плодами.

Во-вторых, очень важно, что политику реформ и открытости в Китае запускало еще самое первое революционное поколение, для которого идеалы революции были делом всей их жизни. Если проводить параллели с реформами в СССР, то уверяю, если бы их возглавил не А. Н. Косыгин, а И. В. Сталин, успех был бы гарантирован. У старых революционеров совсем другой уровень авторитета, к ним намного выше общественное доверие. И им позволено гораздо больше, чем новым лидерам. Не случайно, скажем, коммунист с «дореволюционным стажем» (до Октябрьской революции 1917 г.) в советской Компартии мог не занимать никаких руководящих постов, но любой более молодой руководитель к его мнению обязательно прислушивался.

В-третьих, централизованная система, выстроенная на сильном партийном лидерстве, обеспечивает целеустремленность и последовательность реформ. Есть цели и задачи, есть спрос и ответственность за их выполнение. В этом смысле гигантским преимуществом Китая перед другими странами является социалистический уклад экономики, которая гораздо лучше адаптирована к решению прорывных задач, чем экономика капитализма.

В-четвертых, у вас обеспечена необходимая гибкость управления. В докладе Си Цзиньпина XIX съезду КПК меня поразила одна очень простая мысль: «Частный сектор лучше перераспределяет ресурсы». В этом вся суть экономической политики. План — это стратегия, рынок — тактика, его функция прежде всего в быстром и эффективном перераспределении ресурсов на направлениях прорыва.

В Китае доказали, что план и рынок неразделимы, просто у каждого из них своей уровень ответственности и свои задачи. Здесь кроется ответ и на ту часть вопроса, которая касается отличий КПК от других партий в развивающихся странах. Передать часть управленческих функций на места можно только при наличии единого центра, который сможет быстро заметить и исправить местные ошибки и перегибы. Без надежного центра местная самостоятельность вырождается в регионализм и сепаратизм. И разрывает страну. В Китае такой центр есть, и это — КПК.

Global Times:США всегда в одностороннем порядке продвигают «общечеловеческие ценности» и решительно навязывают западную политическую систему другим странам. Китай под руководством КПК выступает за сообщество единой судьбы и против замены одной цивилизации на другую. Считаете ли Вы, что взгляд Китая должен заслуживать большего внимания?

Владимир Павленко:«Общечеловеческие» или «универсальные» ценности на самом деле это ценности даже не западной цивилизации, которая изначально была христианской. Это — продукт извращения христианских ценностей в их транзите к протестантизму и далее — к масонству. В процессе этого транзита идеалы подменяются интересами, и вводится известная практика «двойных стандартов». Получается, что так называемые «общечеловеческие» ценности не отражают интересы западных народов. Напротив, в их основе интересы западных элит, которые базируются на этих извращенных, порой оккультных вещах. Для внедрения этих ценностей используется принцип постепенности: реальность меняется не резко, сразу, чтобы люди не восстали, а шаг за шагом, понемножку, чтобы люди привыкали и адаптировались к малым изменениям, которые если суммировать — то получаются большие изменения.

То, что предлагает Китай — сообщество в масштабах всей планеты — этот проект никогда не получит поддержки Запада. Запад никогда не согласится с равноправием цивилизаций, так как такое равноправие завершает его лидерство, а точнее господство. Стремление к господству — смысл англосаксонской традиции, которая движет историей и политикой Запада. То историческое сближение, которое сейчас происходит между Россией и Китаем, — это первый шаг к утверждению глобальной альтернативы западной системе «ценностей», а на самом деле интересов.

Советский Союз потому вызывал такую ненависть у Запада, что он предлагал глобальную альтернативу Западу, новый, альтернативный взгляд на мир, его прошлое, настоящее и будущее. Единственный способ потеснить Запад с его позиций — это объединить усилия в такой альтернативе. Одно дело, когда вы приходите к управдому и просите у него квартиру побольше и получше. Даже если он вам ее даст — то обставит условиями в свою пользу. Совсем другое дело — когда вы уходите от управдома и рядом с его домом начинаете возводить собственный. Строительство собственного дома — это и есть сообщество единой судьбы, и это наша общая цель.

Global Times:Китайский проект «Один пояс, один путь» является одним из воплощений идеи «сообщества общего будущего для человечества». В чем сходство между «Поясом и путем» и российской проектной идеей «Большой Евразии»? Возможно ли, что эти две стратегии будут сотрудничать друг с другом и способствовать формированию сообщества единой судьбы человечества?

Владимир Павленко:Хэлфорд Маккиндер, британский геополитик, в начале XX века разделил мир на морские и сухопутные страны. Большую Евразию, наш континент, он назвал «мировым островом» или «Хартлендом». И сделал вывод, что кто им владеет — тот хозяин мира. С тех пор экспансия внутрь «Хартленда», а как минимум две его трети — это территории России и Китая, стала стержнем западной геополитики.

Следующий штрих в эту западную картину мира внесНиколас Спайкмен, который уточнил, что между центром «Хартленда» и его окраинами пролегает пояс «лимитрофов», пограничных пространств, которые являются фронтами борьбы между Морем и Сушей. Он назвал этот пояс «Римлендом».

Наконец, Збигнев Бжезинский, американский дипломат и политолог польского происхождения, в своей книге «Великая шахматная доска: господство Америки и его геостратегические императивы», предложил, чтобы американская геополитика сосредоточилась на избежании возвышения в Евразии сил, способных бросить вызов американскому господству, будь это одна страна или союз ряда стран.

Когда лидеры России и Китая Владимир Путин и Си Цзиньпин договорились о сопряжении проектов Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и «Пояса и пути», сразу стало понятно, что наши страны таким образом формируют проект, альтернативный Западу. И главная цель этого проекта (не обязательно говорить о ней вслух, но важно ее понимать) — разжать «кольцо анаконды», состоящее из враждебных государств, окружающих Россию.

Используя эту стратегию, Запад окружает и евразийский «Хартленд» с помощью лимитрофных государств «Римленда». Смысл проекта «Большой Евразии», объединяющего проекты ЕАЭС и «Пояса и пути», — это Евразия для евразийцев и в интересах евразийцев. Наш великий континент не может и не должен стать колонией и источником ресурсов для так называемого «золотого миллиарда». В русском языке термин «золотой миллиард» означает благополучное население Запада. И каждый шаг по пути сближения наших двух стран и народов укрепляет и нас, и народы Евразии в том, что сообщество единой судьбы евразийских народов может стать реальностью.

Источник
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вход


Solve : *
4 × 25 =


Зарегистрироваться на этом сайте

Solve : *
21 − 2 =

^